21 октября 2026

В этом году при поддержке фонда Олега Дерипаска «Вольное Дело» археологи обнаружили в древней Фанагории целый район античных виноделен. Что эта находка означает для истории, как устроена современная археология, и может ли ИИ заменить учёного? Об этом Indicator.Ru поговорил с руководителем Фанагорийской экспедиции Института археологии РАН Владимиром Кузнецовым.

— Владимир Дмитриевич, сегодня археологи исследовали лишь 2% территории древней Фанагории. Сколько времени потребуется, чтобы исследовать 10%? А весь полис?

— Вероятно, сотни лет, но зачем это делать? Раскапывать всё подряд — безумие. Есть понятие репрезентативной выборки: необязательно исследовать однотипные кварталы и улицы, по отдельному участку можно составить представление обо всём городе.

Наша задача — изучать культурный слой и реконструировать историю. Современные методы археологии очень в этом помогают. Ещё несколько десятилетий назад нашими основными инструментами были нож, кисть, нивелир и теодолит, а сейчас достаточно сканера, чтобы получить 3D-модель.

Я так подробно объясняю, потому что люди не всегда понимают, чем мы занимаемся. Есть мнение, что настоящая наука — это физика, математика…

— Да я сам, астрофизик по образованию, когда-то так считал…

— В точных науках всё можно выразить формулами, а ошибочные выводы — с их же помощью опровергнуть. А исторические закономерности, которые стоят за каждым известным нам событием — будь это Троянская война или Великая Отечественная — сложнее поддаются изучению. В их основе — человеческие решения, а люди субъективны и эмоциональны.

— То есть каждый человек вносит фактор неопределенности?

— Не всегда. Но если развитие точных наук можно представить как прямую восходящую линию, то история скорее напоминает синусоиду, хотя тоже движется вперёд. Например, многие знают, что поводом к Первой мировой войне стало убийство эрцгерцога Франца Фердинанда в Сараеве. Но это лишь повод, а не причина. Важно понять, какие глубинные противоречия привели к войне — ведь Европа в начале XX века казалась вполне благополучной: росла экономика, развивались наука и технологии. Это наглядно показывает нелинейность исторического процесса. Задача учёного — выявлять сложные взаимосвязи, стоящие за историческими событиями. В том числе учёного-археолога, чья работа состоит вовсе не в поиске сокровищ с лопатой в руках.

— Готовое определение «чёрных копателей».

К счастью, сегодня эта проблема стоит уже не так остро. Разграбление археологических памятников обычно усиливается в периоды исторических потрясений. Так было в 1920-е годы, во время Гражданской войны и разрухи, затем в 1990-е. Сейчас государство уделяет больше внимания охране культурного наследия: контроль стал строже, нарушителей меньше.

В Фанагории раньше работал ЧОП, теперь территорию патрулирует мобильная группа Росгвардии. Раньше, уходя с раскопа, мы прятали всё, что представляло ценность. Сейчас можем оставить на месте хоть кошелёк — и никто его не тронет.

— Кстати об исторических потрясениях — насколько российским учёным сейчас сложно публиковаться в зарубежных научных журналах и поддерживать международные связи?

— Серьёзной изоляции точно нет. Да, стало сложнее получать книги из-за рубежа: раньше я мог заказать издание практически в любой стране, а теперь зарубежные книжные магазины не отправляют нам книги из-за санкций. Но остались коллеги и друзья в других странах, которые готовы помочь и прислать электронную версию нужной книги.

Что касается научных публикаций, то здесь тоже нет никакой блокады. За последние годы мы выпустили несколько книг и статей на английском языке в Германии, Бельгии, Нидерландах, Великобритании и Израиле. Сейчас готовятся ещё две зарубежные публикации. Почти все наши работы сопровождаются развёрнутыми аннотациями на английском языке, а сами статьи доступны на Academia.edu.

Кроме того, сегодня есть автоматические переводчики, поэтому читатель из Италии вполне может прочитать статью на русском языке. По статистике, мои работы читают как минимум в 30 странах, даже таких далеких, как Япония и Бразилия. Так что, если исследование представляет интерес, оно найдёт своего читателя по всему миру.

— Устраивает ли вас уровень молодых специалистов, которые приходят в экспедицию?

— Наши стажёры — увлечённые, образованные молодые люди. Мы много сотрудничаем с Кубанским государственным университетом, поскольку работаем на Кубани и считаем важным поддерживать местную молодёжь. Но из других регионов к нам тоже приезжают. Например, недавно у нас работала группа из Московского архитектурного института — остроумные ребята, хорошо рисуют.

— Пользуетесь ли вы в работе искусственным интеллектом?

— Честно говоря, нечасто. Для меня это как синтезированное мясо: я предпочитаю натуральный продукт. Если пишу текст, то пишу сам — привык думать своей головой. Хотя признаю, что в некоторых задачах ИИ полезен — например, в обработке больших массивов данных.

— Весной этого года при поддержке фонда Олега Дерипаска «Вольное Дело» в МГУ открылся факультет искусственного интеллекта. Фонд много лет поддерживает и ваши исследования в Фанагории. Какую роль эта поддержка сыграла в ваших открытиях?

— Все наши открытия стали возможны благодаря личной поддержке Олега Владимировича. И это не преувеличение. Ежегодное стабильное финансирование фонда «Вольное Дело» позволило сформировать научную экспедицию высочайшего уровня — по технологическому оснащению, квалификации специалистов.

В нашей экспедиции работают около десяти докторов наук и полтора десятка кандидатов наук. Это тоже результат долгосрочной поддержки фонда «Вольное Дело» — она позволяет не только вести раскопки, но и заниматься фундаментальной наукой, развивать научно-музейный комплекс.

— Главное открытие этого полевого сезона в Фанагории — целый район античных виноделов. Что оно позволяет понять о жизни древнего города?

— Мы сделали это открытие совсем недавно, и теперь нужно разобраться во множестве деталей. Найти место, где давили виноград, — только первый шаг. Нужно понять, сколько вина здесь производили, где рос виноград, как были организованы производство и сбыт. На эти вопросы ещё предстоит ответить в научных публикациях.

Мы и раньше знали, что в Фанагории было много виноделен — вдоль берега мы уже встречали как минимум три таких объекта. А в этом сезоне на участке всего в 2000 квадратных метров обнаружили сразу пять виноделен. Каждая из них входила в состав отдельного хозяйства, занимавшего, по нашим оценкам, до 300-400 квадратных метров. Получается, на сравнительно небольшом участке было сосредоточено множество хозяйств, производивших вино.

Представьте масштаб: даже если их было 50 или 100 и каждая производила по 10-30 тонн вина, это огромные объёмы. Конечно, пока это предварительные оценки, которые ещё нужно проверить. Но уже сейчас ясно, что Фанагория была одним из крупнейших центров виноделия, а её вино, вероятно, вывозили далеко за пределы города.

— Винодельческие традиции в Фанагории сохранились до наших дней?

— Вино здесь производили и в Средневековье. Затем наступил перерыв, а в XIX веке виноделие начало возрождаться — достаточно вспомнить князя Голицына. Сегодня мы наблюдаем новый расцвет.

Я поклонник красного вина уже много лет и могу делать определенные выводы о его качестве, понятно, что субъективного характера. Восемь лет назад, когда к нам на международную конференцию приезжали зарубежные коллеги, они пробовали местные вина и говорили, что пить их невозможно. Я, к сожалению, был с ними согласен. Но за последние годы качество заметно выросло. Сегодня здесь производят действительно достойные вина.

Возможно, нынешний успех отчасти связан с традициями, уходящими корнями в античность. Ведь виноград в этих местах рос тысячелетиями. Но насколько современные сорта и технологии связаны с древними, ещё предстоит выяснить. Для этого нужны отдельные исследования, в том числе генетические. Мы обязательно их проведем. И кто знает, может быть однажды нам удастся воссоздать вкус античного вина.

Источник: Indicator.Ru